?

Log in

No account? Create an account

January 21st, 2018

Если ребенок хочет бургер, то приходится делать его самой. Покупать однозначно нет,кто знает на чем жарили, что в фарш клали. А так-вообще не сложно. Тонкие куриные котлеты (мясо,лук, соль,перец. Без яйца! Чтобы форму держали. И делать ее нужно тонкой и круглой), помидоры, соленые огурцы,безлактозный сыр и булочка :) Вкусно,сытно :) Насчёт полезно не берусь утверждать,но по крайней мере безопасно :) Конечно, домашние бургеры не такие красивые как покупные,зато точно знаешь из чего они ^)

Вашему вниманию предлагается отель Ателика Липки. Гарантия качества. Лучшие цены!
Мы стояли с моим мужем в кафе и пили кофе.
Муж был молод и красив, и я его любила.
На мне было старое пальто, которое портило мне жизнь. Я мучилась комплексом неполноценности и ненавидела это пальто, которое не грело, а только уродовало меня.
Кафе было дешевым, а кофе невкусным.
И я мечтала, что когда-нибудь мы будем пить хороший кофе в красивом ресторане, и я буду модно одета. А муж смотрел на меня сияющими глазами, он меня любил и не знал, о чем я печалюсь.
...Он умер молодым, а я осталась.
И в моей жизни было потом много разных кафе и кофе, и много модных пальто.
А его не было.
Я очень часто вспоминаю этот эпизод, когда у меня все было, а я об этом не знала.

Отрывок из книги Елены Рог «О светлячках и хьюмидорах»
Ліна Костенко

Вона була красуня з Катеринівки.
Було у неї п'ятеро вже вас.
Купляла вам гостинчика за гривеник,
топила піч і поралась гаразд.
Ходила в церкву, звісно, як годиться.
Гладущики сушила на тину.
Така була хороша молодиця
І мала мрію гарну і чудну.
У ті часи, страшні, аж волохаті,
коли в степах там хто не воював, -
от їй хотілось, щоб у неї в хаті
на стелі небо хтось намалював.
Вона не чула зроду про Растреллі.
Вона ходила в степ на буряки.
А от якби не сволок, а на стелі -
щоб тільки небо, небо і зірки.
Уранці глянеш -
хочеться літати.
Вночі заснеш у мужа на плечі.
Де б маляра такого напитати?
Навколо ж орачі та сіячі.
Уваживши ту мрію дивовижну,
приходив небо малювать шуряк.
Вона сказала:
- Перестань, бо вижену.
- У тебе, - каже, - небо, як сіряк.
Якийсь художник у роки голодні
зробити небо взявся за харчі.
Були у нього пензлі боговгодні,
став на ослін, одсунув рогачі.
У нього й хмари вигинались зміями,
уже почав і сонце пломінке.
Вона сказала: - Ні, ви не зумієте.
Злізайте, - каже. - Небо не таке.
Вона тим небом у тій хаті марила!
Вона така була ще молода!
Та якось так - то не знайшлося
маляра.
Все якось так - то горе, то біда.
І вицвітали писані тарелі,
і плакав батько, і пливли роки, -
коли над нею не було вже стелі,
а тільки небо, небо і зірки...
Колдунья. Лживая, ветреная, чужая.
Ходит, хохочет. Кудри вскипают пеной.
Фразы роняет - каждой как будто бы жалит,
и удаляется.
Невозмутимо, степенно.

Резвая. Сколько в тебе, там, силы?
Сколько погублено? Скольких уже сломила?
Вдруг прижимается к уху: «Хороший, милый,
я же сильней, чем сейчас , в жизни еще
не любила!»

Дикая. Бешеная. С размаху себе рвет платье.
Гладит по скулам, шею мне в кровь кусает.
Я закрываюсь, кричу со всей силы : «Хватит!»
Стоит, смотрит с вызовом.
Растрепанная, босая.

Я зачарован. Слежу, как резвятся черти
и разводят в глазах ее, леденящее синее пламя.
Колдунья, бесстыжая. Мною как хочет вертит.
Но снова безвольно, под взглядом колючим,
таю.

© Copyright: Екатерина Лемеза, 2015